Валдайский усадьбы охота с лайками

Валдайский усадьбы охота с лайками

оз. Велье Валдай личная усадьба "Российская деревенька"

1. заказать номер можно более, чем на трое 24 часа. 2. оплата за проживание рассчитывается исходя из количества ночей, проведенных на нашей усадьбе. 3. заселение в номера впоследствии 13.00, а выезд из номеров до 11.00. но, если номер не занят, вы сможете въехать в него в хоть какое комфортное вам время. 4. завтрак, обед и ужин у нас в определенное время: завтрак в 10.00; обед в 15.00; ужин в 20.00. при желании, можно взять только частичка питания. 5. в торжественные, выходные деньки и в летний сезон (с 20 июня по 20 августа) стоимость на проживание возрастает на 500 руб.

лодки 2 аллюминиевые -казанка можно пользоваться под собственный либо наш мотор. можем дать на прокат пятисильные моторы ямаха и тохатсу гребные лодки пластмассовые 3ёх и 4ёх местные . новые прошедшего года.

Валдайский усадьбы охота с лайками

Путин: ‘Цель США — государственный переворот в России’. Заявление на Валдайском форуме.

Валдайский усадьбы охота с лайками

Коттедж с удобствами. состоит из 7 номеров и трапезной (холла) 1 этаж. а. номер "люкс". (2500 руб/день за номер) в номере — спальная комната с двуспальной кроватью и гостинная с диванчиком, телеком, холодильником; санузел. в. номер "люкс №2". (3000 руб/сут. за номер). номер имеет отдельный выход. в номере: спальная комната (двуспальная кровать, двуспальный диванчик, телек) + кухня + санузел. с. двухместный номер. (1200 руб/сут. за номер) таких номеров — два. кухня не предусмотрена. живущие в этих комнатах пользуются одним сан.узлом. P.s.: цена холла (при условии, что вы снимаете весь этаж) — 2000 руб. в 24 часа. внедрение основной кухни в гостинице — 200 руб. 2 этаж. а. двухместный номер с кухней. (1300 руб/сут. за номер) в. трехместный двухкомнатный номер с кухней. (2000 руб/сут за номер) таких номеров — два. с. трехместный однокомнатный номер без кухни. (1500 руб/сут. за номер)домик без удобств. (2000 руб/сут ) на веранде размещена летняя кухня с газовой плитой и столом.в просторной комнате размещена дровяная печь, умывальник, кровати, телек и диванчик. мансардная комната. две кровати. сдается только с мая по октябрь.двухквартирный коттедж без удобств. (1500 руб. /день за квартиру) коттедж состоит из 2-ух изолированных квартир, любая из которых состоит из комнаты, рассчитанной на проживание 2-ух человек и кухни с газовой плитой. домик зимний, очень теплый. другие услуги аренда лодки (гребной и под мотор): 400 руб/сут. либо 50 руб/час аренда моторной лодки: 1000руб/сут. занятия с лошадьми для нетяжелых всадников (обучение, экскурсии в лес) — 600 руб/час. занятия проходят, обычно, в утренние часы, для огромных групп отдыхающих (на много более 3-х человек) устраиваем разные увеселительные программки с лошадьми (уровень подготовки не важен). баня российская. 2 часа — 1200 руб. (парная вмещает очень 6 человек) — заказывать за день. дневной трансфер от автомобильные стоянки и назад на базу — 500 руб/рейс ночной трансфер (с 21.00 до 09.00) от автомобильные стоянки и назад на базу — 1000 руб/рейс трехразовое питание — 600 руб/чел. (завтрак — 150 руб, обед — 250 руб, ужин — 200 руб.) установка дополнительного места в номере — 250 руб/сут.

Охота на лису и зайца с гончими по белой…

Много другой инфы вы узнаете из видео обучения «Охота на лису и зайца с гончими по белоснежной тропе», которое отыщите нашем веб-сайте.

Видео: охота на зайца с гончими смотреть онлайн бесплатно

Успешной для вас охоты!

Охота на лису и зайца с гончими по белоснежной тропе (видео обучение) — глядеть онлайн безвозмездно.Если вы являетесь огромным фанатом захватывающей охоты с гончими на зайца и лису, в таком случае советуем для вас поглядеть видео обучение «Охота на лису и зайца с гончими по белоснежной тропе».

Охoта на зaйца, охота на зайца и лису, охота на лису

Охотиться с гончими любопытно не только лишь самому охотнику, но также и собакам.

Охота на лису и зайца с гончими по белой...

Но, для того чтоб охота была успешной, и вы ушли домой с добычей, следует знать главные простые правила поведения охотников, требования, предъявляемые к собакам, также отлично разбираться в повадках самих животных под гончими.

Загонная охота на лося в Тверской области — OhotaTV — Охота видео онлайн

Загонная охота на лося в Тверской области - OhotaTV - Охота видео онлайн

Загонная охота на лося в Тверской области.

Дом 116,8 м2 на реке Нерль в СНТ Молочные реки Калязинского района Тверской области

Ноябрь в большинстве охотничьих хозяйств Русской Федерации — это давно ожидаемое время загонных охот на копытных. Различий много. Сначала необходимо подчеркнуть, что охотники на местах сами за длительное время начинают подготавливать эту охоту, задавая для животных живущих на местности их охотничьего хозяйства подходящие условия.

В различных местах загонные охоты проходят по различному. Для городских охотников это, обычно, выезд в какое-нибудь коммерческое хозяйство, но для первичных охотничьих обществ на местах всё складывается совсем по другому. Почти все из нас ожидают начала таких охот с особенным нетерпением. Сначала так как в отличии от личных охот эта позволит тесновато разговаривать с друзьями и сотрудниками по страсти.

Русский охотничий спаниель — Кличка для русского охотничьего спаниеля

Главная-Русский охотничий спаниель

Значение кличек для российского охотничьего спаниеля.

Необходимо отметить, что проводятся подобные соревнования уже не 1-ый год. Посреди обитателей Волгоградской области открытый чемпионат по сбору грибов под заглавием «Грибной охотник» будет проходить х. Тормосин. Зависит четкая дата от погодных критерий. Кличка собаки должна состоять из маленького количества слогов. Чем их на много больше, тем подольше спаниель будет привыкать к собственному имени.

Кроме этого, с собой взять нужно свисток и средства первой медпомощи. Мед полис и паспорт – из документов.

Кличка спаниеля, применяемая каждый весь день, должна быть короткой и верно проговариваемой.Кличка спаниеля не должна повторять какое-либо человеческое имя.

Книжки → Российский охотничий спаниель → Кличка для российского охотничьего спаниеля.

Екатерина Александровна Константинова.

Каждой породистой собаке, состоящей в клубе, дается кличка без учета пожеланий ее владельца. Она присваивается животному в момент его регистрации в племенной книжке, но как-либо учесть ее при выборе клички, которая будет употребляться ежедневно, необязательно. До 29 сентября нужно подать заявку на роль.Любителям «тихой охоты» до чемпионата предложат вооружиться дополнительно мешками для сбора в лесном массиве бытовых отходов.Фаворитов состязаний впоследствии трехчасового сбора обусловят в 4 номинациях: «За улучшение экологии лесного массива», «Гриб Великан», «Командное первенство», «Личное первенство».Участники чемпионата должны снабжаться обувью и одежкой соответственной сезону, продуктами питания, перчатками, ножиком и емкостью для сбора грибов. Кличка должна верно проговариваться, потому рекомендуется специалистами включить в нее последующие звуки: Н, Л, Р, Ч, Б, В и Д. Звуки С, Ш, К, Г, П и Т пользоваться не стоит.

Любительский лов кеты на Сахалине.Резиновые пули для отгона медведей.

В последнем случае допустимы редчайшие либо не применяемые в Рф имена.

Как щенка привезли домой, ему следует дать осознать, что у него сейчас есть свое собственное имя, на которое следует отзываться. Нужно попытаться планировать процесс обучения таким макаром, чтоб кличка ассоциировалась у собаки с кое-чем приятным, к примеру пищей либо прогулкой.

Продам ИК фонарь Барс (808) — для цифры и 1 поколения ПНВ

Продам ИК фонарь Барс (808) - для цифры и 1 поколения ПНВ

Пересыл за ваш счет есть и если отделение СДЭК в вашем городке, то за копейки. Либо возлюбленная Почта Рф (с ее мистикой сделать очередь даже из 2-ух человек!).

В продаже остался Барс.

Продам ИК фонарь Барс (808) - для цифры и 1 поколения ПНВ

Территориально — Москва, САО по Дмитровке.Барс фонарь для охоты стоимость.Приветствую! Монокуляр с адаптером у нового обладателя, Pulsar L808s (780нм) у нового обладателя — предложение почистил. Осмотры, дорогонах, допфото по запросу, дискуссии на отвлеченные темы — только приветствуются!

Телефон 8-926-пять-пять-пять-84-1О ( есть WhatsApp)

ИК фонарь Барс IR-L 808 Лазерный! Мощнейший! Освещает далековато, в глаза для себя не светить ЮСТИРОВКА! Можно точно отрегулировать направление длина волны 808нм — лицезреют все приборы питание — 1xCR123, батарейки две положу регулировка мощности — 2 положения выносная кнопка — есть регулировка угла — есть Стоимость: 6000р.

Орел бородач способ охоты

Орел бородач способ охоты

Чтоб узреть этих красивых птиц в естественных критериях, нам придется отправиться в дальнее и сложное путешествие. Бородачи либо ягнятники — это настоящие малыши высокогорий, никогда не спускающиеся на равнины. Их родная стихия — самые высочайшие и скалистые горы с глубокими ущельями, неприступными горами, снегами и ледниками. Бородачи предпочитают жить на высоте более 1500 метров над уровнем моря. В большинстве случаев их наблюдают на высотах от 2000 до 4000 метров, но это не предел. Самый высочайший залет бородача отмечен на Эвересте, когда птица летела на высоте на много более 7000 метров.

Такие требования к местам обитания очень ограничивают область распространения данного вида. Ареал бородача приурочен к горным местностям Южной Европы, Фронтальной и Центральной Азии, Восточной и Южной Африки. И всюду количество птиц очень ограниченно. При этом эту особенность отмечали еще в XIX веке, что гласит о естественной низкой численности этого вида.

Бородач, либо ягнятник, — одна из самых больших птиц на Земле. Размах ее крыльев может достигать 2,7 метра при наивысшем весе в 6,5 килограмма. Не считая впечатляющих размеров бородач имеет и прекрасную с элементами экстравагантности наружность. Черное тело, в большинстве случаев бурого оттенка, элегантно смешивается со светлой головой и шейкой. Последние могут иметь различные цвета, от охристого до рыжеватого. Идущая через глаз полоса из щетинкообразных перьев темного оттенка потом спускается по краям клюва вниз и перебегает в маленькую «бородку», свисающую ниже подклювья и состоящую из таких же щетинкообразных перьев. Конкретно из-за нее бородач и получил свое заглавие.

Эти изумительные птицы живут парами, образующимися на всю жизнь. Любая пара занимает собственный гнездовой участок длиной приблизительно от 10 до 20 км. Такое расстояние непременно отделяет одно гнездовье от другого, т. к. ягнятники достаточно требовательны в соблюдении собственного домашнего покоя. По подготовительным исследованиям, птицы никогда не покидают собственной местности и ведут оседлый стиль жизни. Это в некой степени упрощает исследование бородачей, т. к. выяснив, где поселилась еще одна пара, можно расслабленно, из года в год, проводить наблюдения, не беспокоясь, что птицы поменяют место проживания.

Все же это заблуждение до сего времени достаточно всераспространено посреди чабанов. Потому они стараются в любом комфортном случае убить гигантскую птицу.У ягнятника есть собственный уникальный способ охоты на живых представителей копытных животных. Пользуясь большущими размерами и способностью маневрировать, он налетает на зверька, находящегося на крутом склоне либо обрыве. Сама постройка состоит из сучьев, к которым время от времени примешиваются старенькые сухие кости. Подстилку делают из сухой травки. Любопытно, что достаточно нередко бородачи устраивают несколько гнезд (прямо до 3-х) на расстоянии одного—трех км друг от друга.

К гнездованию птицы приступают рано, в конце января либо сначала февраля.У этих птиц есть одно необычное гастрономическое пристрастие: они обожают поедать кости. При этом могут глотать большие мослы и отлично их переваривать. Для этого их пищеварительные железы заполучили большие размеры, и кажется, что они могут переварить все что угодно.Бородачи могут добывать из трубчатых костей костный мозг, который очень обожают. Самец поможет собственной подруге насиживать их, но все таки большая нагрузка падает конкретно на нее. Инкубация продолжается на много больше 2-ух месяцев.

В конце концов, возникают птенцы. Да и истинное время фактов, подтверждающих эти сведения, нет. Хотя, исходя из размеров птицы, можно представить, что у нее хватит сил скинуть в пропасть маленького человека, к примеру, малыша.

Орел бородач способ охоты

Птенцы находятся под опекой родителей очень длительно, фактически три месяца. Отсюда становится ясно ясными предпосылки ранешнего начала гнездования: принципиально, чтоб дети сумели подрасти и окрепнуть до пришествия холодов. Да и впоследствии вылета из гнезда юные птицы еще некое время держатся рядом с родителями.

Размахивая вокруг собственной жертвы крыльями и нанося удары, бородач сбивает ее в пропасть. После чего ему остается только слететь к туше и приступить к еде.Посреди местных обитателей прогуливаются жуткие рассказы о опасных ягнятниках, нападающих вышеперечисленным методом на людей. В полете из-за собственных длинноватых, острых и узеньких крыльев бородачи похожи на большущих ястребов. Они владеют красивыми летными возможностями и, а именно, могут потрясающе маневрировать. Без этого им бы преходилось нелегко посреди ущелий и обрывов.

В большинстве случаев на обед бородачу попадают павшие одичавшие и домашние копытные животные. На местности Рф, в Туве, основными поставщиками корма являются сибирские горные козлы, архары, домашние козы и овцы. Нападает птица как на нездоровых и ослабленных особей, так и на юных животных. Но, невзирая на свое 2-ое заглавие, ягнята совсем не являются ее главным кормом, и бородач никогда не утаскивает ягнят из стада.Для гнезда птицы выбирают самые неприступные участки скал. Это в большинстве случаев ниши, карнизы, полу пещеры. Благодаря таковой предусмотрительности их гнездам изредка грозит ровная опасность.

Бородачи являются обычными некрофагами, т. е. базу их натурального рациона составляет падаль. Но в отличие от многих грифов, они предпочитают свежайшие, а не разложившиеся трупы копытных. Вылетая днем из гнезда, ягнятники начинают кропотливо прочесывать и изучить обрывистые участки гор, ущелья, равнины меж горами в долгих поисках погибших животных. В это время они летят невысоко над землей.

Наша Russia: Александр Родионович Бородач — Горошек для мёртвой свиньи

Сначала, пока они мелкие, предки подкармливают их отрыгивая, как и все плотоядные птицы. Потом начинают приносить и целую добычу. Почти всегда, если вылупляются несколько птенцов, выживает только один, самый сильный и здоровый. При этом взрослые особи сами убивают и поедают отбракованных лузеров.

Орел бородач способ охоты

Не считая копытных животных, ягнятники охотятся и на на много более маленьких созданий, а именно на зайцев, сурков, черепах. Кстати, мясо этих пресмыкающихся ягнятники добывают очень необычным образом. Они поднимают черепаху в воздух и оттуда сбрасывают на камешки. Панцирь раскалывается, открывая аппетитное содержимое.

Это связано с особенностью развития птенцов. Самка откладывает от 1-го до 3-х яиц.

Кости они раскалывают этим же методом, что и черепах, сбрасывая их с высоты.

Как ранее говорилось выше, численность этого вида никогда не была в особенности высока. А в первой половине XX века эти птицы подверглись особому преследованию со стороны человека как вредные для организма для скотоводства, и их количество еще больше свалилось. По большей части они сохранились исключительно в самых неприступных горных районах. Впоследствии прекращения преследования состояние вида несколько стало лучше, но до сего времени бородачи стоят на самом краю пропасти — еще незначительно, и внешний вид пропадет. В Рф насчитывают всего от 10 до 20 гнездящихся пар, а во всей Европе — только 120-150 особей.

Самое ужасное, что появились другие лимитирующие причины, действующие более отлично, чем прямое ликвидирование. Опаснее всего для птиц оказались отравленные туши копытных животных, оставленные ради приманки для волков. Бывает, таким же образом охотники маскируют капканы, и по их вине погибло много ягнятников. Погибают эти птицы и от выстрелов браконьеров.

Возросло воздействие фактора беспокойства. Очень много стало туристов, альпинистов, охотников, чье неуемное любопытство принуждает бородачей покидать насиженное место.

Сказывается на состоянии вида и понижение количества одичавших копытных животных. Действие этого фактора несколько сглаживается повышением выпаса домашнего скота, но последний постоянно был второстепенным источником корма. А для ягнятника одним из принципиальных моментов при выборе места гнездования остается наличие богатой кормовой базы. Так что приметное истощение кормовых ресурсов не замедлило негативно сказаться на благополучном существовании этих птиц.

Для спасения бородачей в ряде регионов были сделаны заповедники, организованы национальные парки, изобрены особые охранные мероприятия. Очень обнадеживают изменения работы по размножению ягнятников в Алма-Атинском зоопарке. Приблизительно за 10 лет там сумели вывести и благополучно вырастить примерно 10-ка этих красивых птиц. Потому остается надежда, что если природная популяция бородачей пропадет либо начнет вымирать, то ее можно будет вернуть за счет зоопарковских особей.

Охотничий билет — Охотничий клуб любителей и профессионалов Нижний Новгород

Охотничий билет - Охотничий клуб любителей и профессионалов Нижний Новгород

Охотничий билет бор.

Группа: Юзеры Сообщений: 65 Регистрация: 29.9.2008 Из: Нижний новгород Охотничек №: 403 Спасибок: 7.

Группа: Юзеры. Сообщений: 9177 Регистрация: 18.1.2008 Охотничек №: 2 Спасибок: 1286.

Группа: Соратники Сообщений: 162 Регистрация: 21.1.2009 Охотничек №: 768 Спасибок: 18 Город проживания НН.ещё, даже имея билет общества не постоянно выходит выгода.только если охотиться хотя бы весной и осенью, а лучше к тому же зимой. тогда будет три скидки и съэкономленные средства перекроют издержки на членство и продление.а если охотиться один сезон в году, то по деньгам выйдет практически так: взнос+отработка+путевка_со_скидкой = путевка_без_скидки.

Охотничий билет - Охотничий клуб любителей и профессионалов Нижний Новгород

Группа: Юзеры Сообщений: 557 Регистрация: 24.7.2012 Охотничек №: 6851 Спасибок: 71 Город проживания Н.Новгород.

Группа: Юзеры Сообщений: 65 Регистрация: 29.9.2008 Из: Нижний новгород Охотничек №: 403 Спасибок: 7.

Охотничий билет - Охотничий клуб любителей и профессионалов Нижний Новгород

Группа: Юзеры Сообщений: 65 Регистрация: 29.9.2008 Из: Нижний новгород Охотничек №: 403 Спасибок: 7.Группа: Юзеры. Сообщений: 9177 Регистрация: 18.1.2008 Охотничек №: 2 Спасибок: 1286.

Литовская гончая (Skalikas) — Жизнь счастливой женщины

Литовская гончая (Skalikas) - Жизнь счастливой женщины

Сквер с правой стороны площади, неофициально называвшийся Телятником, к 100-летию со денька рождения А. С. Пушкина был дополнительно благоустроен и назван Пушкинским. В 1900 году тут был открыт монумент Пушкину по проекту виленского художника Василия Грязнова.

Правители Литвы и вельможи держали охотничьих и сторожевых собак. Литовская гончая упоминается и в древних письменных источниках (Статуте Величавого княжества Литовского XVI в.). Работа архитектора Ромуальдаса Квинтаса,(Romualdas Kvintas).

Литовская гончая (Skalikas) - Жизнь счастливой женщины

Смотрящий, 3 сезон, 11 серия. Американцы, Любовники и Краткий курс счастливой жизни

Незначительно о сквере.Охота в литве с литовской гончей.В Вильнюсе в сквере у подножия горы Гедиминаса установлена статуя «Литовская гончая». Порода литовской гончей выведена литовскими охотниками и остается одной из наистарейших пород охотничьих собак в стране. Во время Первой мировой войны с приближением германцев к городку в 1915 году бронзовый бюст поэта был эвакуирован вглубь Рф. Оставшийся постамент был применен позже, в 1922 году, для монумента Станиславу Монюшке в сквере за дверью Виленской (сейчас Вильняус) у костёла Святой Екатерины. В 1955 году у тогдашней площади Гедиминаса был вновь установлен монумент Пушкину (архитектор Бронюс Вишняускас, конструктор Витаутас Насвитис), в 1992 году перенесённый в парк Маркучяй, бывшее имение Григория Пушкина, и установлен рядом с Литературным музеем А. С. Пушкина.

Охота пуще неволи (Толстой)

Охота пуще неволи (Толстой)

Тормознули мы на дороге и стали рассматривать, в какую сторону пошел медведь. Где-то по дороге видно было, как всю лапу с пальцами отпечатал медведь, а где-то — как в лаптях мужчина ступал по дороге.

Мы были на охоте за медведями. Товарищу преходилось стрелять по медведю; он ранил его, да в мягкое место. Осталось мало крови на снегу, а медведь ушел.

Мы сошлись в лесу и стали судить, как нам быть: идти ли сейчас искать этого медведя, либо подождать три денька, пока медведь уляжется.

Стали мы расспрашивать мужиков-медвежатников, можно либо не рекомендуется обойти сейчас этого медведя? Старик медвежатник гласит: «Нельзя, нужно медведю дать остепениться; дней чрез 5 обойти можно, а сейчас за ним ходить — только напугаешь, он и не ляжет».

А юный мужик-медвежатник спорил со стариком и гласил, что обойти сейчас можно. «По этому снегу,— гласит,— медведь далековато не уйдет,— медведь жирный. Он сегодня же ляжет.Я и говорю: «Да что спорить. Вы сделайте, как желаете, а я пойду с Демьяном по следу. Обойдем — отлично, не обойдем — всё равно делать сегодня нечего, а еще не поздно».

А не ляжет, так я его на лыжах догоню».И товарищ мой тоже не желал сейчас обходить и рекомендовал подождать.

Товарищи пошли к саням, да в деревню, а мы с Демьяном взяли с собой хлеба и остались в лесу.

Как ушли все от нас, мы с Демьяном произвели осмотр ружья, подоткнули шубы за пояса и пошли по следу.

Погода была не плохая: морозно и тихо. Но ходьба на лыжах была тяжелая: снег был глубочайший и праховый. Осадки снега в лесу не было, да еще снежок выпал намедни, так что лыжи уходили в снег на четверть, а где и на много больше.

Медвежий след издалека был виден. Видно было, как шел медведь, как местами по брюхо проваливался и выворачивал снег. Мы шли поначалу в виду от следа, большим лесом; а позже, как пошел след в маленький ельник, Демьян тормознул. «Надо,— гласит,— кидать след. Должно быть, тут ляжет. Присаживаться стал — на снегу видно. Пойдем прочь от следа и круг дадим. Только тише нужно, не орать, не кашлять, а то спугнешь».

Пошли мы прочь от следа, на лево. Прошли шагов 500, глядим — след медвежий снова пред нами. Пошли мы снова по следу, и вывел нас этот след на дорогу.Охота пуще неволи. Л. Н. Толстой. Пойдем в обход».Пошли мы в обход, по нередкому ельнику. Я уж уморился, ну и сложнее стало ехать.

Демьян и гласит: «Теперь глядеть нечего на дорогу; где сойдет с дороги на право либо на лево, видно будет в снегу. Где-нибудь своротит, не пойдет же в деревню».

Прошли мы так по дороге с милю; лицезреем впереди — след с дороги. Поглядели — что за волшебство! след медвежий, да не с дороги в лес, а из лесу на дорогу идет: пальцами к дороге. Я говорю: «Это другой медведь». Демьян поглядел, поразмыслил. «Нет,— гласит,— это он самый, только накалывать начал. Он задом с дороги сошел». Пошли мы по следу, так и есть. Видно, медведь прошел с дороги шагов 10 задом, зашел за сосну, оборотился и пошел прямо. Демьян тормознул и гласит: «Теперь правильно обойдем. На много больше ему и лечь негде, как в этом болоте. Видно, что пошел он к деревне.Пошли мы по дороге.

То на кустик можжевеловый наедешь, зацепишь, то промеж ног елочка подвернется, то лыжа свернется без привычки, то на пень, то на колоду наедешь под снегом. Стал я уж уставать.Я сделал из нее чучелу, и она лежит у меня в светлице. Раны у меня на лбу зажили, так что только немножко видно, где они были. И мою шубу еще для себя за плечи перекинул и всё меня понукает.

Дали мы круг версты в три, обошли болото. Я уже отставать стал — лыжи сворачиваются, ноги путаются. Тормознул вдруг впереди меня Демьян и машет рукою. Я подошел. Демьян пригнулся, шепчет и указывает: «Видишь, сорока над ломом щекочет; птица издали его дух слышит. Пока он выкарабкивался из снега, медведь все грыз меня. А Демьян, как был, без ружья, с одной хворостиной, пустился по дорожке, сам орет: «Барина заел! Барина заел!» Сам бежит и орет на медведя: «Ах ты, баламутный! Что делает! Брось! Брось!»Послушался медведь, бросил меня и побежал.

Я и шапку снял и расстегнулся весь: горячо мне, как в бане, весь, как мышь, влажный. И Демьян раскраснелся, рукавом утирается. «Ну,— гласит,— барин, дело сделали, сейчас отдохнуть надо».

А заря через лес краснеться стала. Сели мы на лыжи отдыхать. Достали хлеб из мешка и соль; поел я поначалу снегу, а позже хлеба. И таковой мне хлеб смачный показался, что я в жизнь такового не ел. Посидели мы; уж и смеркаться стало. Я спросил Демьяна, далековато ли до деревни. «Да верст двенадцать будет! Дойдем ночкой, а сейчас отдохнуть нужно.Вышли мы на дорогу, привязали лыжи за собой и пошли по дороге. Идти просто стало. Лыжи сзади по накатанной дороге раскатываются, громыхают, снежок под сапогами скрипит, прохладный иней на лицо, как пушок, липнет. А звезды вдоль по сучьям точно навстречу бегут, засветятся, потухнут,— точно всё небо ходуном прогуливается.

И сам не помню я, как уснул. Пробудился я часа через два. Треснуло что-то.

Я так прочно спал, что и запамятовал, где я уснул. Обернулся я — что за волшебство! Где я? Палаты какие-то белоснежные нужно мной, и столбы белоснежные, и на всем блестки поблескивают. Взглянул ввысь — разводы белоснежные, а промеж разводов свод некий вороненый, и огни разноцветные пылают. Осмотрелся я, вспомнил, что мы в лесу и что это деревья в снегу и в инее мне за палаты показались, а огни — это звезды на небе промеж сучьев дрожат.

В ночь иней выпал: и на сучьях иней, и на шубе моей иней, и Демьян весь под инеем, и сыплется сверху иней. Разбудил я Демьяна. Стали мы на лыжи и пошли. Тихо в лесу; только слышно, как мы лыжами по мягенькому снегу посовываем, да где-то треснет дерево от мороза, и по всему лесу голк раздается. Один раз только живое что-то зашумело близехонько от нас и прочь побежало. Я так и задумывался, что медведь. Подошли к тому месту, откуда зашумело, увидали следы заячьи, и осинки обглоданы. Это зайцы питались.

Надевай-ка шубу, барин, а то остудишься».Наломал Демьян веток еловых, обил снег, настлал кровать, и легли мы с ним рядышком, руки под головы подложили.

Товарищ спал,— я разбудил его. Мы поведали, как обошли медведя, и повелели владельцу к утру собрать загонщиков-мужиков. Поужинали и легли спать.

Охота пуще неволи (Толстой)

Я бы с вялости проспал до обеда, да товарищ разбудил меня.«Пошел! в ход пошел! пошел!» И как заорал Демьян, на кругу заорали мужчины различными голосами. «Пошел! Уууу. » — орали мужчины. «Ай! И-их!» — орали бабы тонкими голосами.Медведь был в кругу.

Помылся я, оделся, зарядил свои ружья; сели в сани, поехали.

Мороз все держал крепкий, тихо было, и солнца не видать было; туман стоял наверху, и иней садился.

Проехали мы версты три по дороге, подъехали к лесу.Доктор зашил мне раны шелком, и они стали заживать.Через месяц мы поехали снова на этого медведя; но мне не удалось добить его.

Мужчины посиживают, картошки жарят, смеются с бабами.

И Демьян с ними. Поднялся люд, повел их Демьян расставлять кругом по нашему вчерашнему обходу. Растянулись мужчины и бабы нитью, 30 человек — только по пояс их видно — зашли в лес; позже пошли мы с товарищем по их следу.

Дорожка хоть и натоптана, да тяжело идти; зато падать некуда,— как промежду 2-ух стенок идешь.

Прошли мы так с полверсты; смотрим — уж Демьян с другой стороны к нам бежит на лыжах, машет рукою, чтобы к нему шли.

Подошли мы к нему, показал нам места. Стал я на свое место, осмотрелся.

Влево от меня высочайший ельник; через него далековато видно, и за деревьями чернеется мне мужик-загонщик. Против меня нередкий, юный ельник в быстрый рост человека. И на ельнике сучья повисли и слиплись от снега. В средине ельника дорожка, засыпанная снегом. Дорожка эта прямо на меня идет. Вправо от меня нередкий ельник, а на конце ельника полянка. И на этой полянке, вижу я, что Демьян ставит товарища.

Оглядел я свои два ружья, взвел курки и стал раздумывать, где бы мне лучше стать. Сзади меня в 3-х шагах большая сосна. «Дай стану у сосны и ружье другое к ней прислоню». Полез я к сосне, провалился выше колен, обтоптал у сосны площадку аршина в полтора и на ней устроился. Одно ружье взял в руки, а другое с взведенными курками прислонил к сосне. Кинжал я вытащил и вложил, чтоб понимать, что в случае нужды он просто вынимается.

Только я устроился, слышу, орет в лесу Демьян:

Вскочил я, смотрю: товарищ уж одет, с ружьем что-то возится.«А где Демьян?» — «Он уже издавна в лесу. Уж и обклад поверил, сюда прибегал; а сейчас повел загонщиков заводить».

Как ножиками режут мне голову; бьюсь я, выдергиваюсь, а он спешит и как собака грызет — жамкнет, жамкнет. Я вывернусь, он снова конфискует. «Ну,— думаю,— конец мой пришел». Слышу, вдруг полегчало на мне. Вот-вот, думаю, выскочит, прицелюсь, выстрелю, свалится. Вдруг влево слышу я, в снегу обваливается что-то, только далековато. Взглянул я в высочайший ельник: шагов на 50, за деревьями, стоит что-то темное, огромное. Приложился я и жду. Думаю, не подбежит ли поближе. Смотрю: шевельнул он ушами, оборотился и вспять. С боковой стороны мне его всего видно стало. Здоровый зверище! Нацелился я сгоряча. Хлоп! — слышу: шлепнулась об дерево моя пуля. Смотрю из-за дыма,— медведь мой вспять катит в обклад и скрылся за лесом. Ну, думаю, пропало мое дело; сейчас уж не набежит на меня; или товарищу стрелять, или через мужчин пойдет, а не на меня. Стою я, зарядил снова ружье и слушаю. Кричат мужчины со всех боков, но с правой стороны, неподалеку от товарища, слышу, непутем орет какая-то баба: «Вот он! Вот он! Вот он! Сюда! Сюда! Ой, ой! Ай, ай, ай!»

Видно — на очах медведь. Не жду уже я к для себя медведя и гляжу вправо, на товарища. Смотрю: Демьян с палочкой без лыж, по тропинке бежит к товарищу; присел около него и палкой показывает ему на что-то, будто бы целится. Вижу: товарищ вскинул ружье, целится туда, куда указывает Демьян. Хлоп! — выпалил. «Ну,— думаю,— убил». Только, смотрю, не бежит товарищ за медведем. «Видно, промах либо плохо попал,— уйдет,— думаю,— сейчас медведь вспять, а ко мне уже не выскочит!» Что такое? Перед собой слышу вдруг — как вихорь летит кто-то, близехонько сыплется снег, и пыхтит. Посмотрел я впереди себя: а он прямехонько на меня по дорожке меж частым ельником катит стремглав и, видно, со ужасу сам себя не помнит. Шагах от меня в 5 весь мне виден: грудь темная, и головища большущая с рыжинкой. Летит прямехонько на меня лбом и сыплет снег во все стороны. И вижу я по очам медведя, что он не лицезреет меня, а с испугу катит благим матом, куда попало. Только ход ему прямо на сосну, где я стою. Вскинул я ружье, выстрелил,— а уже он еще поближе. Вижу, не попал, пулю пронесло; а он и не слышит, катит на меня и всё не лицезреет. Пригнул я ружье, чуть ли не упер в него, в голову. Хлоп!— вижу, попал, а не убил.

Приподнял он голову, придавил уши, осклабился и прямо ко мне. Хватился я за другое ружье; но только взялся рукою, уж он налетел на меня, сбил с ног в снег и проскочил через. «Ну,— думаю,— отлично, что он бросил меня». Стал я подниматься, слышу — давит меня что-то, не пускает. Он с налету не удержался, проскочил через меня, да оборотился передом вспять и навалился на меня всею грудью. Слышу я, лежит на мне тяжелое, слышу слегка теплое над лицом и слышу, конфискует он в пасть все лицо мое. Нос мой уж у него во рту, и чую я — горячо и кровью от него пахнет. Нажал он меня лапами за плечи, и не могу я шевельнуться. Только подгибаю голову к груди, из пасти нос и глаза выворачиваю. А он норовит как раз в глаза и нос зацепить. Слышу: зацепил он зубами верхней челюстью в лоб под волосами, а нижней челюстью в маслак под очами, стиснул зубы, начал давить. Демьян гнал его. Кругом всюду орал люд, только я и товарищ стояли, молчали и не шевелились, ожидали медведя. Стою я, смотрю, слушаю, сердечко у меня так и стучит. Держусь за ружье, подрагиваю. Смотрю, нет его: соскочил он с меня и удрал.

Когда товарищ и Демьян увидали, что медведь сбил меня в снег и грызет, они кинулись ко мне. Товарищ желал поскорее поспеть, да ошибся; чтобы, чтоб бежать по протоптанной дорожке, он побежал полностью и свалился. Это он».Взяли мы прочь, прошли еще с милю и отыскали снова на старенькый след. Так что мы кругом обошли медведя, и он в средине нашего обхода остался. Тормознули мы.

Когда я поднялся, на снегу крови было, точно барана зарезали, и над очами лохмотьями висело мясо, а сгоряча больно не было.

Прибежал товарищ, собрался люд, глядят мою рану, снегом примачивают. А я запамятовал про рану, спрашиваю: «Где медведь, куда ушел?» Вдруг слышим: «Вот он! вот он!» Лицезреем: медведь бежит снова к нам. Схватились мы за ружья, да не поспел никто выстрелить,— уж он пробежал. Медведь остервенел,— хотелось ему еще погрызть, да увидал, что народу много, ужаснулся. По следу мы узрели, что из медвежьей головы идет кровь; желали идти догонять, но у меня разболелась голова, и поехали в город к медику.

Лицезреем: в низочке дымок синеет и люд стоит,— мужчины и бабы с дубинами.Слезли мы, подошли к народу.

Медведь не выходил из обклада, а все прогуливался кругом и ревел ужасным голосом. Демьян добил его. У медведя этого моим выстрелом была перебита нижняя челюсть и выбит зуб.

Медведь этот был очень велик и на нем красивая темная шкура.

Снял я шубу, и пот с меня так и льет. А Демьян как на лодке плывет. Точно сами под ним лыжи прогуливаются. Ни зацепит нигде, ни свернется.

Издательство охотничьей литературы ЭРА — На рыбинском море

Издательство охотничьей литературы ЭРА - На рыбинском море

Охота на гуся рыбинском водохранилище.

Тверда, долговечна и нерушима охотничья дружба.

Наш коллектив невелик, и мы трое — я, Парфеныч и Ларька — в течение длительных лет делим на досуге все тяготы, связанные с нелегкими критериями охотничьей жизни, проводя практически раз в год своя отпуска совместно, на лоне окружающей природы.

Величавая Российская война навечно оторвала нас от возлюбленного спорта.

Но в конце августа первого послевоенного года, возвратившись с дальной чужбины в родную Москву, мы решили предназначить свободный вечер фронтовым и охотничьи мемуарам. И снова, как до войны, обусловилась возможность совместной поездки на охоту, и три, уже значительно поседевшие, головы склонились над широкой картой центральных областей нашей обширной Родины.

— Куда же ехать? — произнес Ларька. — В Столичной области делать нечего; собак у вас на данный момент нет. ну и моя Юношка, честно отслужив собственный век, не так давно подохла.

— Нужно обзавестись верной собакой и ехать на Ильичев разъезд, ближе к боровой птице, — внушительно пробасил Парфеныч, ведя пальцем на юго-восток от Москвы. — Еще две-три недели, и боровая дичь так взматереет, что с неопытной собачкой толку в лесу не добьешься!

— А какой это «умник» на данный момент, сначала осеннего сезона, уступит для тебя солидного пса? — саркастически спросил Ларька.

— И то прав Ларион; ведь по правде, отыскать в такое горячее для охоты время рабочую собаку — неувязка очень непростая, — добавил я. — Думается мне, что придется нам в этом сезоне стать «утятниками», а к будущему году, авось, приобретем по щенку и подготовим их к августу!

Малость поворчав, Парфеныч согласился с нашими резонами, и вновь начались поиски подходящих мест, но уже с установкой на утиную охоту.

Много знакомых районов, изобилующих утками, знали мы по прежним охотам: широкая система водоемов, окружающих величавый Селигер; топкие, местами непролазные озера Мещерского края; гиблые, практически сплошь в трясине, болота поблизости Калинина; постоянно обеспеченный утками бассейн реки Нерли и ряд других, более увлекательных мест приманивали нас. Казалось, тяжело было дать преимущество тому либо иному району, потому что охота была всюду хорошая. Но всякому из нас хотелось разведать чего-нибудть новое.

Сухой треск телефонного звонка оборвал наши поиски: звонил Иван Дмитриевич, мой сослуживец и ученик по стендовой стрельбе, опытный и дельный охотник, только-только вернувшийся из отпуска.

— Куда собираетесь? — спросил он меня. — Нежели по уткам, то я вчера возвратился из настолько обеспеченного места, что даже на родной Украине схожей охоты не видывал. Гуси лицезреют лошадок нередко, и на это расстояние иногда подпускают и наездника. Позже ребята пускают жеребцов во весь опор и, готовя на ходу ружья, несутся прямо на гусей. Понятно, что с земли взмывают они тяжело — вот и удавалось иногда подскакать к ним на выстрел!Василий Павлович продолжал:

А летось, в сентябре, преходилось привязать лодку к кустику, какой покрупнее, а самому — ружьишко на шейку, да по грудь в воде — к берегу, даже и уток убитых бросил. Вот какое наше море бурное.

Вот туда-то я для вас и рекомендую съездить, — и он указал на Рыбинское водохранилище, казавшееся на пятиверстной карте целым морем.

— Увлекательна и история происхождения этого водоема, — продолжал Иван Дмитриевич. — Еще за длительное время до Российскей войны по инициативе товарища Сталина было принято решение выстроить на Волге, примерно городка Рыбинска, гидроэлектростанцию.

В маленький срок течение величавой российской реки в первый раз перерезала мощная плотина. Это отдало возможность в течение ряда лет отвести частичка паводковых вод в естественную огромную котловину к северо-западу от Рыбинска, образуемую нижним течением притоков Волги — Мологи и Шексны. В конечном итоге миллионы тонн волжской воды заполнили заблаговременно приготовленный котлован, простирающийся на 10-ки км от плотины и достигающий старых городов Весьегонска и Череповца.

— В 1-ые же годы затопления на безбрежных гладях Рыбинского моря стали останавливаться, а потом и оседать на гнездовья тыщи уток разных пород, а позже начали гнездиться и одичавшие гуси. В маленький срок развелась тут и рыба; в особенности отлично ловятся в этих водах обмакни, щуки, судаки и лещи.

— Стоишь, бывало, на утином перелете в затопленном маленьком лесу; лодку загонишь меж деревьев, чтоб было устойчивее стрелять, замаскируешься трофейной масксетью и ожидаешь зорьки; а вокруг то и дело выплескиваются, жируя, такие «чурбаки», что порою диву даешься, какая большая тут водится рыба.

Если верно определишь направление утиного лета в сей день, отлично зашалашишься, выставишь с десяток чучелок да пару подсадных, то выпустить за неплохую зорю полсотни зарядов — дело в этих местах обыденное.

— Сколько же нужно взять туда на неделю патронов? — спросил зять Лариона Валерик, еще юный охотник, тоже собиравшийся с нами; по его разгоревшимся очам было видно, что он уже переживал в идей все красоты грядущей поездки.

— По стрельбе и припасы, дружок, — с ухмылкой ответил Иван Дмитриевич. — Если будешь напускать птицу в меру и стрелять хладнокровно, то уложишься за неделю и в триста зарядов; а станешь палить без разбора, то и тыщи, пожалуй, не хватит. В особенности удачна была там моя последняя охота. Ветер с пополудни переменился и подул в море, отгоняя от берега воду. Стремительно оголились прибрежные мели, сплошь усеянные рыбьим мальком, не успевшим уйти совместно с водой. Видя это, я сходу переменил место и сделал шалаш близ бережины. Выкинув чучела, стремительно залез в шалаш — и впору: со всех боков к берегу подлетали утки, сворами спускались на мель и скупо поедали еще живого малька.

Мои выстрелы не много смущали прожорливых птиц; снявшись с отмели, бессчетные утиные своры делали один-два облета и, покружившись, вновь принимались за малька, предчувствуя, видимо, близкий прилив. Часа полтора длилась эта незабвенная охота; впоследствии того, как патроны были расстреляны, мне оставалось только следить необычную утиную кормежку. Скоро ветер изменил направление и подул на сберегал; вода стала прибывать, и утки, сбившись в большие своры, стремительно разлетелись в различные стороны.

— Вот, друзья, какая там охота, — окончил рассказчик. — На будущий год я и не мыслю о другом месте; прикуплю еще чучел и снова поеду туда, но попозднее, к началу октября, чтоб застать просвет гусей и уток. Местные охотники убеждают, что в это время на Рыбинском море птица валом валит.

— Ну что ж, — произнес Парфеныч, незначительно подумав, — наилучшего места нам, пожалуй, и не отыскать, а у Ивана Дмитриевича, наверняка, есть план этих угодий, ну и письмо к местным охотникам он нам даст. Ехать нужно, да поскорее, а то засидимся в Москве, смотришь — половина отпуска и прошла.

Порешив на этом, мы пристально ознакомились с планом района, где так успешно поохотился наш компаньон, условились о нужных закупках и разошлись по домам — готовиться к выезду.

Через один день мы выехали на охоту.

Утро застало нас в 2-ух перегонах от станции Волга, где мы должны были сходить. За завтраком я спросил Лариона:

— А где же твои подсадные утки, которыми ты так хвалился?

— А их нам доставят через полчасика прямо к поезду, — воскрикнул Валерик.

Оказалось, что хитрецкий и дальновидный Ларька намедни отъезда успел связаться по телеграфу с одним знакомым в Калининской области, с которым он охотился этой весной и у него оставил до озари подсадных уток.

Сейчас нашим проводником был местный охотник Петр Николаевич, везший нас на собственной верткой, но всюду проходимой плоскодонке. Предпочитая охоту с подсадными, мой друг расположился на одной из канав, близко от берега.

«Подранок. » — соображаю я, и вдруг ухо улавливает знакомый, волнующий посвист утиных крыльев: четыре чирка, налетев сзади, пулей проносятся над моим шалашом. Сгоряча бью мимо, тотчас стреляю вновь и с ублажение бреду по воде за убитым чирком.

Через час мы сгрузились на станции Волга. Отсюда, по уверениям Ивана Дмитриевича, просто было отыскать попутную машину до деревни, расположенной на левом берегу Волги, при впадении ее в Рыбинское море. И, вправду, не прошло и получаса, как Проворный Валерик подкатил на полуторке к перекрестку дорог, где мы его поджидали. Трясясь на ухабах, машина пересекла обширное поле, и скоро мы въехали в полосу мелколесья, за которой зеленел массив большого сосняка.

— А вот и дичь, стреляйте же! — воскрикнул шофер, затормозив машину и указывая на большой выводок сероватых куропаток, который, перелетев дорогу, погрузился в примыкающих кустиках.

Объяснив водителю, что охота на эту дичь разрешается только в сентябре, мы продолжали путь.

Миновав строевой лес, дорога свернула в необъятные смешанные мелоча с ягодниками, по-видимому, богатые боровой птицей. Еще через час на горизонте показалась все расширяющаяся полоса воды, и мы подъехали к прекрасно расположенной на группе бугров деревне, невдали от которой, роняя на сберегал клочья седоватый пены, плескались серо-голубые волны моря.

Стремительно разыскали хату местного охотника Сидорова, у которого останавливался Иван Дмитриевич. Гостеприимно встретившая нас хозяйка растолковала, что супруг ее, Василий Павлович, вчера уехал в соседнюю МТС, где ремонтировался инвентарь колхоза, и завтра должен возвратиться домой.

— Размещайтесь хоть тут, — приветливо произнесла она, приглашая нас в светлую, просторную комнату. — А ты, Ваня, приготовь лодку и свези наших гостей в Дубки — туда отец нередко ездит на вечерний перелет.

Наспех закусив и подготовив ружья, мы бодро сбежали к берегу, и скоро томная, но полностью надежная рыбацкая лодка, ловко управляемая Ваней, заскользила посреди затопленных, уже высохших кустов.

— Сюда можно добраться и пешком, — объяснил Ваня, — но по пути нужно перебегать три глубочайшие канавы. А сейчас ветер дует с моря, вода прибывает, и нам там не пробраться!

Вот и сберегал. Мы разошлись по озеркам, разбросанным посреди березняка, и начали оборудовать сидки для стрельбы на вечерней заре.

Наша четверка как-то невольно разбилась на пары: Ларька с Валериком расположились в густых камышах около протоки, соединявшей два озерка; мы с Парфенычем засели по сторонам неглубокого кормового болота, отлично освещенного отблесками зари.

Вот стороной стремительно промчалась стайка чирят; кое-где вдали послышался выстрел, за ним другой, 3-ий. Скоро по всем фронтам замелькали утиные силуэты, лет начался. В этот вечер птица моталась по всем фронтам, чуть не касаясь крыльями низких кустов. Это затрудняло стрельбу и принуждало пропускать уток, летевших в сторону примыкающих скрадков.

Скоро стемнело. Сойдясь у лодки, мы подсчитали наши, очень умеренные, трофеи. Оказалось, что, расстреляв вчетвером до 3-х 10-ов патронов, мы подобрали всего восемь чирков. Только одному Ларьке посчастливилось на далекой дистанции свалить из собственной бескурковки старенького крякового селезня.

Мы решили отстоять утренний перелет на берегу. Только окутанный охотничьим зудом Валерик решил стрелять с лодки.

Выйдя из дому еще затемно, мы длительно шли топкими прибрежными лугами. С примыкающих озерков с тревожным кликом то и дело подымались не видимые в предутренней темноте кряквы. Шедший впереди Парфеныч тормознул, пристально прислушался.

— Кое-где невдали ночуют гуси, — произнес он шепотом, меняя патроны в ружье.

И, вправду, не успели мы пройти и полсотни шагов, как справа раздался тревожный вопль сторожевого гусака, мгновенно поглощенный быстрым хлопаньем крыльев поднявшейся своры. Все далее и далее улетали гуси, тревожно перекликаясь меж собой, и скоро снова наступила настолько знакомая охотнику предутренняя тишь, только время от времени нарушаемая тихим плеском кормящихся вокруг уток.

Утренний перелет начался еще до рассвета. Всплески и лопотание поднимающихся с воды птиц, шипящий посвист утиных крыльев заполнили предутренние сумерки волнующими охотничье сердечко звуками.

Накрепко прикрытый высочайшими камышами, я стоял по колено в воде. В один момент в поле зрения слева появились два утиных силуэта.

Я одномоментно вскинул ружье, и сразу с громом выстрела передняя кряква комком шлепнулась в воду. Приметно было, что птицы шли в одном направлении навстречу ветру. Но вот вдали послышалось гудение самолета: справа, возможно, из Рыбинска, шел на север «У-2». Низкая облачность и сильный ветер, видимо, вынудили пилота вести машину на бреющем полете. Пролетая над морем, самолет поднял тучи уток, стремительно опустившихся назад на воду. Учащенно замахав крыльями и свесив вниз перебитые лапы, утка круто потянула к зарослям камыша. «Уйдет»! — мелькнуло в сознании. Но птица не ушла. Сраженная наповал третьим выстрелом, она камнем свалилась в камыш, подняв сноп серебристых брызг.

Уже совершенно рассвело. Со всех боков внезапно и стремительно налетали утки; вокруг перекатывались выстрелы товарищей.

С восходом солнца утка пошла пореже, и скоро лет закончился. Вдалеке, из зарослей камыша, медлительно выплыла лодка. Валерик время от времени нагибался, подбирая дичь. Как и вчера, он стрелял на много больше всех, видимо, не много считаясь с расстоянием.

Выбравшись на бугорок, стали подытоживать утренней охоты. Уток было на много больше, чем вечерком, и наш коллектив практически удвоил вчерашние изменения.

У его ног, мертвенно разметав массивные крылья, лежали два гуся. Невдали посреди кустов бегали Валерик и Ваня, ловя третью птицу, беспомощно волочившую перебитое крыло.— Кто же из вас не успел сделать второго выстрела? — спросил я Лариона. — Наверное, Валерик?

Стволы ружья уже выброшены впереди задней птицы, но в момент выстрела утка, заметив меня, резко свернула в сторону. Заряд только немного задел ее. Скоро самолет скрылся за горизонтом, и только подымавшиеся на его пути утиные полчища указывали взятое им направление.

Оживленно делясь впечатлениями, мы неприметно подошли к деревне. У крыльца у себя дома, попыхивая короткой трубкой, стоял худощавый, старый брюнет. Защитная, охотничьего покроя куртка и высочайшие болотные сапоги с опущенными вниз голенищами не оставляли колебаний в том, что пред нами собрат по страсти.

— А вот и батя возвратился! — воскрикнул Ваня.

— Добро пожаловать! — приветливо произнес Василий Павлович. — О вашем приезде я был предупрежден телеграммой Ивана Дмитриевича и каждый весь день поджидал; но вот третьего денька вышла из строя пара косилок и преходилось съездить в район за запасными частями. Ну, ничего! — произнес он, узнав, что мы в отпуску. — Проохотитесь с неделю, узнаете места и не пожалеете, что побывали. Птицы всякой в наших местах хватает: в лесах много тетерева, рябчика, вальдшнепа; попадается и глухарь; по полям перепела и сероватые куропатки, а на воде утвы всякой — видимо-невидимо. Есть и гуськи, но те куда похитрее — налетают на охотника изредка!

Издательство охотничьей литературы ЭРА - На рыбинском море

Оживленно беседуя, сели завтракать.

— Охота тут совершенно необыкновенная, — гласил Василий Павлович; утка мотается по морю практически круглый весь день, и нужно строго примечать, куда дует ветер и сколько воды в бережине. Снова же без подсадных и чучелок деньком тоже не будет толка: птицы узреешь много, но идет она на много больше стороной и высоко, вне выстрела. Как сделаешь на бровке шалашик, высадишь с дюжину деревяшек да пару крякуш — смотришь, даже и стайки в твою сторону начнут подворачивать; некие и к чучелам плюхнутся, а которые и не подсядут, то уже непременно дадут один-два облета, здесь их и бьешь на лету.

— А где же тут эти бровки? — спросил Валерик, — мы что-то их не видали!

— Это отсюда км 5, нужно ехать на лодке, а можно пробраться и берегом, но по сухому пройдешь не всюду. Ваня мой вас туда не возил: знает юноша, что в сильный ветер назад не постоянно и выгребешь — ведь наше водохранилище — сущее море — в шторм на воду лучше и не суйся! Незря из Рыбинска на Брейтово и на Весьегонск, ну и к Череповцу прогуливаются только морские суда! Но мы туда сейчас отправимся,— заключил Василий Павлович,— возьмем моих и ваших подсадных, чучела, прихватим на всякий случай и мачту с парусом: при попутном ветре она нам прочно поспособствует.

Скоро мы плыли вдоль берега, попеременно работая на веслах. Часа через два достигнули окраины полузатопленных мелочей, посреди их правильными прямоугольниками пролегали места незапятанной воды, отделяемые узенькими бровками с низким кустарником. По сторонам время от времени пролетали партии чирков и свиязей, время от времени появлялись и кряквы. Отдельные стайки проходили и над нами, но, во-время заметив лодку, резко взлетали ввысь, держась вне выстрела.

— Вот мы и на месте, — произнес Василий Павлович, причаливая к высочайшей, сухой бровке. — Двоим можно остаться тут, а другие засядут на примыкающей канаве, чтоб стрелять в уток с 2-ух сторон. Реальный лет начнется впоследствии пополудни, — увидел он, посмотрев на часы. — Времени хотя и довольно, но лучше заблаговременно выстроить шалаши, а то, глядишь, переменится погода и птица полетит ранее. Плесы тут неглубокие, зато в канавы без нужды и не суйтесь: можно погрузиться, с головой.

Расположившись на правой бровке, мы с Парфенычем стремительно сделали в кустиках по шалашу. Выкинуты чучела, высажены на воду подсадные — пора залезать в шалаши!

Поглядываю на скрадок Парфеныча, искусно построенный в сотке шагов от меня. Старенькый, опытный охотник умело замаскировался, и только покачивающиеся на воде чучела и выпущенная в сторонке подсадная отмечали его засаду.

— Та, та, та. — низковато и отрывисто крякнула его утка. Жируя посреди затопленных мелочей, они то и дело вылетали из кустов, но вне выстрела: видимо, скрип распашных весел и побрякивание уключин стращали птицу.Неприметно мы отъезжали все далее и далее от берега и скоро достигнули полосы кустов, над которыми нередко пролетали стайки уток. Это принудило нас поменять стратегию, и мы стремительно загнали лодку в густой ольшаник.

Осторожно, еле поворачивая голову, осматриваюсь по сторонам. Шалаш мой адаптирован для всех выстрелов; стоит подать вперед корпус, и я, не вставая, могу стрелять влет.

В один момент замолчав, моя подсадная подалась на лево, натянув шнурок. Из зарослей камыша, в каких пропадает моя бровка, появилась кряква; еще момент и оттуда же выплывает 2-ая. Сплывшись, обе утки двинулись было к подсадной, но повернули назад.

Догадываюсь, что их стращают самодельные и плохо выкрашенные чучела, которые отдал мне Василий Павлович. Видя, что утки уходят, решаю стрелять.

Ближняя кряква конвульсивно забилась на воде. Мигом взлетев, 2-ая утка налетела на скрадок Парфеныча и мертвенным комком свалилась посреди чучел.

Глубина нашего плеса не превосходила полметра, это облегчало подбор битой дичи.

Я же решил попытать в сей раз счастья в стрельбе с подъезда. Потому что погода не обещала быть неплохой, мы условились с Парфенычем заехать за ним часа в четыре, чтоб засветло добраться домой.Мы сразу начали подымать уток.

Стайка хаотично взмыла ввысь и, видимо, налетела на скрадок Василия Павловича. Дуплет — и еще одна утка, неудобно повернув крыло, полетела книзу.

Все резвее мчался поезд; все длительнее и длительнее были перегоны меж маленькими станциями, затерявшимися посреди бессчетных лесов.Но вот колеса вагонов загремели на стрелках, слева мелькнули пакгаузы, и поезд, тормозя, тормознул. На платформе уже ждал наш старенькый знакомец Павел Петрович; он держал в руках плетенку с подсадными утками. Еще минутка, и, прочно пожав ему руку, мы тронулись далее.

Много стреляли мы в эту охоту и часа через три, израсходовав практически все патроны, тронулись в оборотный путь.

Вечерело. Ветер креп, предвещая бурю.

Ларька с Валериком, охотясь практически под самой деревней, тоже набили много уток.Вычистив ружья, мы улеглись и одномоментно забылись крепким охотничьим сном.С утра погода не поменялась.

Вот в этих гиблых местах и стали гнездиться гуси. В июле, до открытия сезона, в нашей местности, куда ни пойдешь, везде попадались они по полям. И хоть на что хитрецкая и усмотрительная птица, а в 1-ые деньки впоследствии открытия охоты нашим ребятам удавалось уничтожить по нескольку гуськов. Делали они это так: движутся верхами, гонят табун на луга и неприметно, бочком подъезжают к гусям шагов приблизительно на двести. Вобщем, могу на данный момент к для тебя подъехать и расскажу все тщательно!«Ползая» по карте, мы терялись в гипотезах, разыскивая это «богатое местечко».

Скоро показался шалаш Парфеныча. Он был полузатоплен и пуст.

Неделя прошла неприметно. Приближалось время отъезда, ну и патронов практически уже не было.

Первым отстрелялся Валерик. У него была тулка, и мы не могли посодействовать ему патронами двенадцатого калибра. Подсчитав все его остатки, Ларион перевел собственного ученика на жесткий патронный предел и из-за этого не стал выезжать с ним на главные места, охотясь на много больше с берега.

Потому на еще одну далекую охоту поехал только я с Парфенычем.Поезд, развивая скорость, гнал посреди заболоченных низменностей бывшей Тверской губернии. Вот появились и скрылись за горизонтом знакомые, настолько тяжело проходимые весной моховые болота, ведущие к практически не посещаемым человеком глухариным и тетеревиным токам; мелькнула серебром излука древней российской реки, и поезд с шумом пронесся по маленькому жд мосту через реку Сить, на берегах которой происходили когда-то горячие схватки монгольских полчищ с вояками столичных князей, собиравших воедино российское правительство.Скоро начался дневной утиный перелет, настолько соответствующий для местных мест. Птицы шли достаточно высоко и, казалось, не собирались понижаться.Но вот заорали в осадку наши подсадные — и ближние стайки, со свистом разрезая воздух, стали облетать на кругах наши скрадки.На шалаш Лариона налетело 10-ка три свиязей, и две утки, перевернувшись в воздухе, свалились на воду.

Ей звонко и заливчато отозвалась моя. Вдалеке заорали в осадку подсадные Лариона.

Замечая сверху наш скрадок, своры уток облетали его, и только одиночки попадали под выстрел.

Через два часа погода стала изменяться. Ветер низковато погнал свинцовые дождевые тучи, и птицы пошли над самыми кустиками; еле успевая перезаряжать ружья, мы посиживали спинами друг к другу, чтоб не пропускать дичи, пролетавшей сзади.

Час таковой стрельбы, — и патроны кончились! Объехав наш скрадок, подобрали на много более 20 уток: на много больше всего было шилохвостей, просвет которых, видимо, уже начинался.

— А к середине августа съехалось сюда на моторках много охотников из Рыбинска — и не столько они набили гусей, сколько распугали. Вот и сейчас видишь их по нескольку раз за охоту, но они стали осторожнее и на выстрел налетают изредка. К концу сентября гусь тут идет большими табунами, но без профилей либо подсадных его тоже не перехитрить, — заключил рассказчик, подводя лодку к пристани. Ни подсадных, ни Парфеныча не оказалось, и только дырявое ведро, служившее ему заместо стула, плавало, покачиваясь, снутри шалаша.

— А ведь вода-то как прибыла, — воскрикнул мой возница. — Нам-то в лодке и ни к чему, а посиди тут твой друг еще часик-другой и затопило бы его навовсе! А он, видать, юноша опытный; забрал уток, ну и айда к берегу, — Петр Николаевич показал на зыбучий переход, наспех сооруженный Парфенычем из толстых ветвей.

— А нам с тобой еще ехать да ехать — ведь ветер-то как назло встречный.

Три часа мы отчаянно гребли, пока не достигнули пристани. Влажные от дождика и волн, мы зашагали к деревне.

— Счастливо отвертелись, ну и впору, смотри, как море неистовствует, — произнес мой спутник, с трудом скручивая одеревенелыми пальцами цигарку. — Признаться, я на этом собственном судне пару раз купался в такую погоду. Но вот в дверь постучали и в комнату вошел Иван Дмитриевич, держа в руке добрую связку крякуш.— Привет охотникам! — произнес он, протягивая нам дичь. — Ну-ка, обязательно попробуйте жарить этих морских уток.Окинув хитрецким взором наши недоумевающие лица, Иван Дмитриевич подошел к карте.— Я и сам никогда не задумывался, что всего только в пятнадцати часах езды от Москвы есть такая богатая охота.

Скоро мы были у себя дома и, стремительно переодевшись, глотали стакан за стаканом жаркий чай.

От шума и дискуссий пробудился и слез с печки Парфеныч. Как мы и задумывались, он, найдя прилив, стремительно изловил подсадных, забрал дичь и, провалившись пару раз по пояс, перебрался через 6 канав, пока достигнул бережины.

— А вот и гуси летят, — произнес Василий Павлович. — Ночкой будет неплохой шторм, птица жмется к берегу.За первой гусиной стаей появилась 2-ая, 3-я — и они все, далековато облетев нашу лодку, пропали за линией прибрежных кустов.— Гуси на нашем море начали выводить только с этой весны, — говорил наш владелец. — И отыскали ведь такие места, где к ним не пройти, не проехать. Есть отсюда милях в сорока, около Брейтова, плавучие, торфяные острова: почва там такая, что не только лишь человека, а и собаку затянет торфяная трясина.

Шквальный норд-ост дул с неслыханной силой, вздымая на море большенные, пенистые волны. Об охоте нечего было и мыслить. Посоветовавшись, мы решили отстоять вблизи вечерку, а завтра днем уехать домой.

Впоследствии обеда ветер незначительно стих и погнал воду от берега. Это позволяло снова посетить Дубки, не пользуясь лодкой.

Благополучно перебравшись через топкие места, мы снова разделились на две группы. Валерик с Ларионом избрали высочайший, залитый водой кустарник. С боковой стороны от их расположился отпрыск нашего владельца, Ваня, а шагах в двухстах — мы с Парфенычем.

Багряный, весь в тучах закат и порывистый ветер не сулили неплохого перелета. Уже спускались сумерки, а уток не было, и только несколько бекасов, сбившись в стайку, с кликом летали над кустиками, отыскивая комфортное местечко для ночной кормежки.

В один момент со стороны плеса раздался дуплет, и в то же мгновение воздух заполнился испуганным кликом поднявшихся с воды гусей. Еще минутка — и над далекими кустиками появились 10-ки стремительно приближавшихся к нам силуэтов.

Перестраиваясь на ходу клином, гуси летели шагах в 30 от земли, направляясь прямо на нас. Вот они, не сворачивая, налетели на скрадки Валерика и Лариона.

Пламенные струи прорезали сумерки, и сразу с громом выстрелов три фронтальные птицы грузно свалились в кустики.

Оказалось, что, сделав дуплет, он поломал обоим гусям крылья, но впору смог изловить подранков.Рано поутру нас разбудил гулкий гудок колхозного грузовика.Сердечно попрощавшись с гостеприимными хозяевами, мы тронулись в оборотный путь.На опушке леса машина въехала на пригорок и, вроде бы на прощание, пред нами снова раскрылись безбрежные просторы Рыбинского моря, воскрешая в памяти незабвенную охоту.

— Да, такие случаи, как сейчас, бывают редко, — ответил я. — Но скажи мне, Сережа, отчего наши друзья стреляли только трижды?

— Что-то у их стряслось, пойдем, узнаем, — буркнул Парфеныч.

Закинув за плечи ружья, мы направились к кустикам, откуда доносился оживленный говор, поминутно прерываемый чьими-то взволнованными восклицаниями.

На маленький кочке, опустив раскрытое ружье, понуро посиживал Ларион.Скоро мы достигнули крутого бугра, откуда далековато просматривались просторы Рыбинского моря.На много км от нашего берега тянулись затопленные кустики вперемежку с открытыми плесами, над которыми время от времени пролетали своры разных уток.

— Нет, он сбил пару гусей, а вот я на старости лет сумничал: не учел, что гуси налетают впритирку, и перезарядил ружье старенькими патронами с картечью: с ними мы с тобой ездили на волков еще в 1933 году. Фронтального гусака свалил чисто, а по второму вышла осечка.

— Ну, вот и порядок, — пошутил Парфеныч, — гусак-то улетел, даже перышка на память не оставил, но зато мы можем расслабленно ехать на станцию: неровен час, волки нападут, по дороге — вот стрельнешь тогда юбилейным патроном.

Ларион молчком извлек из ружья злосчастный патрон и, обширно размахнувшись, бросил его в воду.

Подошел зияющий от счастья Валерик, таща за ноги гуся.Утратив вожака, свора смешалась и стала набирать высоту. Еще два выстрела принудили уже налетавших на нас гусей резко свернуть к полям, в сторону деревни. Еще минутка — и они пропали из вида.— И до чего же грустно! — произнес подошедший ко мне Парфеныч. — Ведь это Ванюшка стукнул по ним самодельной дробью — и уничтожить не убил, и от нас отвернул такую редчайшую дичь.